Беды и радости

Вся жизнь как один миг. Беды и радости и тяжёлые воспоминания о многочисленных потерях семьи в военные годы, вспоминает Кужамсугурова (Бисимбаева) Кумус Кинжибаевна

Родилась тётя Катя, так по русски называют наслединцы Кумус Кинжибаевну.

- По  рассказам мамы знаю, когда я была ещё совсем маленькой, родители отдали меня в семью папиного брата Шортобая, у него с женой  умерли подряд 12 младенцев, родители пожалели их, и отдали меня в их семью. Семья дяди, меня как бы удочерили. Тётю я называла мама. Но вскоре тётя умерла, у неё остановилось сердце, ей и тридцати  лет не было. Я конечно этого не помню, помню лишь как я плакала, когда меня забрали обратно домой.

Моя мама Жабыкпаева Марья1912 года рождения, была неграмотная,  всю жизнь работала на тяжёлых работах. Во время войны и на целине работала на быках. Имела медаль «За освоение целинных и залежных земель».

Когда началась война моей маме было двадцать пять лет. У мамы нас тогда ещё было трое: я - 1936 года рождения, мой брат - в 38 года, в 4 года он заболел и умер. Ещё один брат 41 года рождения умер в 2 года. Я у мамы осталась одна - рассказывает  т.Катя.

В 1941,  мне было 5 лет, но я хорошо помню папу  Бисимбаева Кенжибая, как его забрали на фронт. Вспоминаю, как мы с братиком радовались, когда папа уезжал. Думали, он куда-то по делам отправляется, а когда вернётся обязательно, как всегда привезёт нам гостинцы. Но он не вернулся - пропал без вести.

Два года папа  был в городе Чебаркуле в учебной части в ракетных войсках. Женщины ездили в Чебаркуль с мужьями попрощаться. Мамы с тётей Надей Клюшиной тоже поехали. Мама тогда ещё младшего сына грудью кормила. Пришлось его оставить дома с родителями мужа. Они малышу жовкой кормили - ржаной хлеб жевали, в марлю накладывали и в рот давали сосать как соску. Братик очень плакал.

В сорок третьем году папу отправили на фронт. Воевал папа на Курской дуге. Перед отправкой солдат сфотографировали, и это всё что у нас осталось. 15 августа 1943 года пришло последнее письмо от папы. Он писал: «Не знаю, буду жив, не знаю нет, здесь - Кошмар…».

До войны папа вместе со своим братом Шотанбаем 1912 года рождения, были ветврачами, лечили лошадей и пасли их. Жили мы тогда в доме по ул. Титова.

В Чебаркуль и в Курск отправили братьев вместе. Но потом пришла выключка в которой говорилось, что был Бисимбаев Шотанбай был разведчиком и в деревне в 12 км от Курска подорвался на минном поле ещё с двумя ребятами. Так мы теряли родных.

Во время войны у нас были две бабушки и дед, все они жили в Наслединке. Мой дедушку Бисимбаев Бисимбай, был очень выносливый спортивный. Он строил каменные заборы, копал колодцы.  Дедушка с бабушкой, жил на берегу реки Бирсуат. Во время половодья в 44-е году его землянку снесло течением, унесло гусей и всю домашнюю утварь. В это время дедушка сильно переохладился,  простыл и вскоре его не стало. А бабушка (мачеха отца) вышла замуж и уехала из посёлка. Вот так у меня не стало деда и бабушки. Тяжело пережила Наслединка военное время. Голодно было, лекарств не было, много тогда людей умирало. И мы много родных потеряли.

Мама рассказывала что с нашей семье 7 человек ушло на фронт все погибли. У маминого дяди Жабыкпаева Жаркея был единственный сын мамин двоюродный брат Альмурза  - похоронен в Троицке. В конце войны он ушел на фронт в 17 лет. Тогда уже мужчин в деревне не было, начали забирать парней. Очень боялся Альмурза идти на войну. Я видела как он сильно плакал но его всё равно забрали. Альмурза попал в Конный Будёновский полк. 3 мая сорок четвёртого года во время боя получил ранение в голову. Самолётом его доставили в Троицк там, в госпитале он и умер. Но родные ничего не знали. И только в 1975 году из Троицка пришло письмо, в котором мальчик Саша из школьного отряда «Красный следопыт» сообщал, о том что здесь лежит ваш боец. Мама ездила. Там общий список и много братских могил по 4-6 человек похоронены, и вечный огонь горит, а где именно брат похоронен, не нашла. Когда мама приехала, её встретили школьники. Она была очень благодарна ребятам, сделала им небольшой поминальный обед.

Родной брат мамы Жабыкпаев Канапья  1918 года рождения, до войны работал учителем начальных классов. В 18 лет ушёл в Армию, служил в Белоруссии пограничником. А когда срок службы уже заканчивался, написал письмо. Ждите меня, еду, в мае будем дома. Но началась война. Домой он не пришёл, остался воевать.

Ещё до армии Конопья женился. Ему было 17 лет, а невесте 15. Невеста - Рая Кучигурова жила на Коряжном. В 1938 году у них родилась дочь. А когда Конапью забирали в армию в 1939 году, жена осталась на 6 месяце беременности. Позже родилась вторая дочь. Во время войны дети заболели и умерли. А Рая осталась вдовой. Её муж пропал без вести. Так у неё никого не осталось.

История музейного экспоната.

Кумыс Кинжибаевна, подарила музею чапан - пальто, из ткани канаус (шёлк), сшит в казахском национальном стиле. Очень тонкая работа аккуратный шов и стёжка. Это мамина вещь, рассказывает дарительница ценного экспоната. Этой вещи уже много лет. Чапан принадлежала маме Кумус Кинжибаевны - Марье. Мама прожила 81 год. Когда женился мамин брат, свадьбы проводили по старинным обычаям, в 1935 году – моей маме – сестре жениха, сваты преподнесли подарок калым – этот чапан. Такой чапан считался богатым нарядом для девушки. Раина семья была богатой. А шила эту вещь сваха - невестина мама.

 На вечёрки и на большие праздники мама одевала чапан, она очень любила и берегла этот наряд. Моя мама пользовалась уважением среди односельчан, рассказывает т. Катя, на вечёрках была запевалой. Гордилась этим. У мамы был красивый голос, пела она казахские песни. Садили её в передний угол, а все остальные сидели напротив, она как певица выступала. Её дядя звали его Кенже был Акыном он играл на домбре и пел казахские песни. Домбру дед Кенже делал сам из дерева, а струны из овечьих кишок. Его приглашали в клуб петь. Однажды ему от колхоза дали 5 картут (пачек) махорки и 3 метра ситца. При колхозе имени Калинина он пас колхозных коров. В 1945 году пошёл сильный град (с голубиное яйцо), в то время дедушка сильно пострадал, так как одежды не было, а коровы разбегались – не спрячешься. Тогда он сильно заболел и умер, было Кенже 54 года. Детей у него не было, поэтому он помогал семьям своих братьев.

Когда папу с дядей забрали на фронт, мы с мамой переехали в землянушку, (по улице Титова, где сейчас стоит водокачка). Землянка двухкомнатная была. В одной комнате мы жили, а в другую, мама скот загнала корову, овец, коз. Боязно было. За рекой, на мусульманском кладбище, где жёлтая глина - было волчье логово. В то время было много волков, они прям в деревню заходили, овец на спину закидывали и утаскивали, гусей, телят рвали, если корову не встретишь – разорвут волки и семья оставалась без кормилицы. А в войну посёлок вовсе маленький стал, в основном женщины и дети, и вовсе страшно стало.

Вот так мы и жили, а ещё налог нужно было платить 300 литров молока в год, если молока нет – 16 литров топлёного масла, мясо 44 кг и 100 яиц. Однажды пришли к нам налог списывать. Мама сказала, что корова ялова осталась, знала, что всё равно что-нибудь они заберут, потому-то патефон,  швейную машинку «Зингер»  и другие ценные вещи спрятала у соседей Литвиновых. Пришли проверяющие, а у нас и брать то нечего. Они ушли не с чем, а ночью снова пришли, я маленькая, глупая была,  взяла им открыла дверь. А за печкой овечка стоит и телёнок мекают, их то и описали в счёт налога и сказали что полатить будете мясо 44 кг.  Это был 42-43 год.

Без света жили, керосина тоже не было. Мама положит в тарелку какую-то ватку, не знаю, чем она была пропитана, но долго горела, от этого огонька чуть светлее было. Печку топили соломой. Спичек не было тогда, какой-то белый камень ширкает, ширкает, разожжет огонь.

В посёлке работала артель пятилетка. Женщинам там давали пух и вату, они вязали тёплые вещи для фронта. Мама носки вязала, а другие женщины вязали платки. Я рядом с мамой тоже садилась, училась прясть и вязать.

Голодные всегда были, ели писику( семена лебеды), мёрзлую картошку.

Жили во время войны плохо. Но в школе я училась, закончила 7 классов, а потом пошла работать в колхоз дояркой и телятницей работала.

Жили люди в посёлке бедно, но любили музыку и пели песни. У многих русских были патефоны, а у казахов только у нас и ещё у одной семьи. Ещё до войны папа купил патефон. Помню вынесем  патефон во двор, музыка играет, молодёжь собиралась все вместе и русские и казахи. Дружные такие были. Русские с казахами очень хорошо дружили, кусок хлеба между собой делили. Но казахи свои обычаи тоже сохраняли. Ходили друг к другу в гости. Бывало корова отелится. Хозяйка  из молозива и пшена варит в большом котле Уз. Казахи все приходят, у каждого ложка в кармане ели с одного большого котла. Народ  голодный был, все ждут у кого ещё корова отелится – это праздник.

Так я подросла. Мне шёл восемнадцатый год, я тогда дояркой работала, когда мой будущий муж Сатар Умурзакович Кужамсугуров 1933 года рождения, после армии приехал к своим родственникам в Наслединку. 

Девчата на работе сказали, что жених с Дальнего Востока приехал  невесту себе выбирать. Вечёрка была все его видели, а я нет. Мама меня берегла,  лишний раз на улицу не пускала, боялась. В то время женихов было много, невест воровали по нашим обычаям.

У-у-у, я говорю девчатам, я за него не пойду. Прихожу домой какой-то солдат сидит. Ничего себе говорю, это тот парень.

Мама говорит, вот жених пришёл и силком отдаёт меня. Я говорю: - не пойду а сама плачу. Она меня толкает говорит: - Иди. А я реву.

Мама говорит, иди за этого, счастливой будешь. Я тебя благословлю, и показывает руки ладонями вверх,  а за другого пойдёшь, я тебе благословения не дам и показывает ладонями вниз. Так я вышла замуж. Хороший оказался мой суженный, не ошиблось материнское сердце. 43 года мы прожили, в ладу и согласии.

Он  всю жизнь был водителем ездил на дальние рейсы, работал на грузовых машинах. Работящий был очень, трудяга. Его фотография висела всегда на доске почёта, грамоты получал.

Когда мы поженились, жили сначала с мамой а потом купили сруб в Башкирии привезли его и построили дом.

Когда у нас появились дети, было тяжело, в садик дети не ходили и мама не могла  с ними сидеть, она  тоже работала дояркой, а это тяжёлый труд.  Дети росли сами, нянчили старшие младших. Они были нашими помощниками. Ухожу, бывало на работу постель не убрана посуда стоит, прихожу с работы - везде чиста и порядок.

Вырастили мы с Сатаром восьмерых  детей: шесть сыновей и две дочери. Один сынок утонул в 18 лет. Всем детям дали образование, кто институт закончил, а кто техникум. Один из сыновей служил в Афганистане. Очень переживала за него. Но слава Богу сын пришёл живой.

Он сестре написал: родителям не говори, я попал в танковые войска в Кандагаре. У меня есть переводчик и нам дали овчарку. Высоко в горах сильно холодно, а днём жара. Здесь  по 3 месяца идут дожди муссоны. Мы успели проехать через мост и попали под обстрел. Страшно, что тут было, пули мимо пролетали.  А потом нечего было есть, ели траву, а она заражённая. Но ничего, уже всё нормально.

Живу я с младшим сыном. У меня 15 внуков 5 правнуков. Один внук Бауржан хорошо поют, русские и казахские песни.  Выступают на смотрах художественной самодеятельности в районном и в сельском доме культуры.

Недавно на районном фестивале «Юные голоса»  Бауржану вручили Диплом Лауреата 1 степени. Меня это очень порадовало.


Карта сайта
Продолжая использовать данный сайт, Вы даете согласие на обработку своих персональных данных.